бравый Йозеф (josef_brave) wrote,
бравый Йозеф
josef_brave

Categories:

О хлебе



https://vk.com/@-63375841-o-hlebe

Христианская Церковь на пути самоидентификации далеко не всегда удачно выделяла и закрепляла свои внешние признаки, и порою ещё менее удачно их толковала. Так представители Церкви часто без смущения активно эксплуатировали откровенный антисемитизм, представляя именно это дремучее явление чуть ли не главным признаком христиан, издавая на эту тему специальные правила и проклятия Соборов. Точно так же как некогда сами древние иудеи в пику прочим народам и ради сохранения национальной и религиозной идентичности (исключительности) абсолютизировали значение её чисто внешних выразителей, жестоко карая пренебрежение ими. К сожалению, самоидентификация христиан во многом пошла по точно такому же, внешнему, номенклатурному, самому примитивному пути, суть которого: «чтобы быть христианами, нужно не быть иудеями, а значит, делать всё наоборот», а если совсем просто: «на зло мамке уши отморожу». Именно из этих незрелых соображений и на фоне перманентного конфликта с Римом, православными Соборами в Евхаристии было запрещено использовать пресный хлеб без единого на то прямого указания как в Ветхом, так и в Новом Заветах. Логику заменили простые угрозы: «Тот, кто говорит, что Господь наш Иисус Христос на Тайной Вечере имел пресный хлеб как и у евреев; а не имел квасной хлеб, то есть, хлеб с закваской; пусть он далеко отстоит от нас и пусть будет ему анафема; как имеющему еврейские взгляды; и с Аполлинарием и армянами мудрствующему в церкви, и пусть на нём будет двойная анафема» (Сингилион Константинопольского собора 1583 года). 

Авторов не остановила ни бездоказательность утверждаемого факта, ни абсурдность обвинений, ни даже наличие более ранних, прямо противоположных мнений внутри самой Церкви. К примеру, св. Григорий Великий (540 - 604 гг.) в Гомилии на Евангелия о христианской Евхаристии рассуждает так: «опресноки снедает тот, кто упражняется в добрых делах без тщеславия, кто исполняет заповеди о милосердии без примеси греха, дабы неправо не похищать того, что право раздает. И эту закваску греха примешивали к доброму своему деланию те, которым Господь с упреком говорил голосом пророка: идите в Вефиль - и грешите (там было святилище с воссозданным золотым тельцом); приносите в жертву благодарения квасное (Ам 4:4-5). Ибо от заквашенного приносит жертву хвалы тот, кто приготовляет жертвоприношение Богу из грабительства». 

Григорий рассуждает в рамках именно той символической системы, которая объясняет почему иудеи не ели квасной хлеб на Пасху: «Семь дней ешьте пресный хлеб; с самого первого дня уничтожьте квасное ("хамЕц") в домах ваших, ибо кто будет есть квасное с первого дня до седьмого дня, душа та истреблена будет из общества сынов Израилевых – пришлец ли то, или природный житель земли той» (Исх. 12:19). Другими словами, человек может быть исключен из сообщества, лишен прав и привилегий, предусмотренных Заветом, и даже умерщвлен. Поэтому за сутки до Пасхального Седера все иудеи проводят обряд "бдикАт хамЕц" (истребление хамеца) - поиск и уничтожение путём сжигания всех продуктов, в которых возможен процесс брожения. Вечером именно этого дня, после захода солнца, когда по иудейскому исчислению суток уже начался 14 день месяца нисан, и состоялась Тайная Вечеря — первая и единая Евхаристия, к которой присовокупляются все последующие в истории всего христианского мира.

Круглый тонкий хлеб, как самый простой в изготовлении, известен практически всем народам с самой глубокой древности. Часто его употребление связано с тем, или иным ритуалом перехода: свадьба, смерть, новолетие. Он может быть пресным или квасным, но ритуальной пищей его делает не способ изготовления, а наличие теологического обоснования и осознанности этого процесса. В эти основания есть смысл углубляться, чтобы ритуальная пища не осталась простым блином или булкой. 

Символизм иудейского ритуала уничтожения квасного указывает на древнюю пасхальную традицию, рассматривающую процесс вскисания теста, как устойчивый образ человеческой гордыни, от которой напыщенный человек раздувается своим кислым "животным дыханием", порождающим греховную плесень, заражающую всё вокруг. Для остановки этого процесса и перехода в иное состояние, человеку следует прежде очиститься от своей греховной «пышности», символом чего и является пресный «хлеб бедности» – хлеб путников времён мистического Исхода евреев из египетского плена. Апостол Павел пишет об этом предельно ясно: "Разве не знаете, что малая закваска квасит все тесто? Итак, очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас. Посему станем праздновать не со старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и истины" (1Кор 5:6-8). 

И в буквальном смысле всё обстоит именно так, ибо для приготовления пресных лепешек главным и почти единственным условием является особая чистота муки, всех инструментов, посуды и поверхности изготовления от старого прилипшего теста, самая малая частица которого способна запустить процесс брожения и изменить качество всего продукта. Согласно древней иудейской традиции, приготовление одной партии опресноков должно занимать не более 18-ти минут, после чего тщательно моется и вытирается вся посуда.

Из-за перевода на другой язык и утраты традиционного иудейского контекста, возникло нелепое допущение, что на своём последнем ритуальном ужине Христос мог преломлять какой-то иной хлеб, кроме опресноков. Апология квасного хлеба выглядит так: «Евхаристия, согласно Иоанну, была совершена Иисусом в начале пятницы 14 нисана (в четверг, ночью 13 дня) (Ин. 13:1). Христос установил Евхаристию прежде, чем пасхальный агнец и Он сам должны были быть принесены в жертву на 14-й день в 9-й час дня (около 15:00). Пасхального агнца иудеи должны есть с опресноками в начале субботы 15 дня (вечер пятницы, примерно от 22 до 23 часов) перед началом семидневного праздника опресноков (Ин. 18:2). Из этого видно, что еда на Тайной Вечери была не специальной традиционной пасхальной трапезой с опресноками, а самая обычная, поэтому на ней мог употребляться и квасной хлеб (Мф. 26:26; 1 Кор. 11:23)».

Строго говоря, нельзя полностью исключить, что на Тайной Вечери мог присутствовать квасной хлеб, ибо на тот момент время заклания пасхальных ягнят ещё не настало, что является крайним сроком уничтожения хамеца — пятница 3 часа дня, когда и Христос умер на кресте (Исх 12:15, Мк 15:25). Но из одного того, что в Сионской горнице мог ещё присутствовать квасной хлеб, вовсе не следует, что Христос преломлял именно его. Вся смысловая нагрузка этого события и рассуждение о совершаемом действии, указывают, что для причащения своих учеников Христос использовал именно опресноки, которые на тот момент были заготовлены заранее в количестве, необходимом на все семь дней праздника (Лк 22:8-16). Евангелисту просто в голову не приходило, что описывая обычную для всякого иудея «минхА» (хлебное благословение), необходимо указывать какой именно хлеб тогда традиционно использовался, ведь сам этот ритуал и его молитвы указывают на воспроизведение событий Песаха, в ночь Исхода евреев из Египта, когда ими употреблялись исключительно опресноки. Сами слова Иисуса созвучны с традиционной Пасхальной агадой (последованием): «Примите, ешьте этот хлеб бедности (опресноки), который ели отцы наши в Египте». И если в начале той особой вечери мог ещё употребляться квасной хлеб, то к моменту Евхаристического хлебопреломления и благословения Чаши никакого хамеца не должно было остаться, ведь Христос «пришёл не нарушить Закон, но исполнить» (Мф 5:17), включая все его установления, в том числе, и одно из символически важнейших: «Не изливай крови жертвы Моей при квасном» (Исх 23:18, 34:25). Иисус говорит о Чаше Благословения, что она «есть Новый Завет в Моей крови (Агнца-Христа), которая за вас изливается», что указывает нам на преломление единственно возможного тогда хлеба – пасхальных еврейских опресноков (мацОт). 

Само еврейское слово «преломлять» (פרס - парАс) указывает на действие, совершаемое с хрупкими и тонкими опресноками, тогда как квасные лепёшки не преломлялись, а «разделялись» (разрывались), что обозначается совершенно иным еврейским словом (פלג - пелАг). В Септуагинте присутствует словосочетание «пресный артос» (ἄρτους ἄζυμους – Исх 29:2, 23), что указывает на применение древними греками слова «артос» в простом значении - «хлеб», без указания квасной он, или пресный. Лишь в христианскую эпоху, за этим словом прочно закрепилось понятие хлеба с закваской, что на фоне утраченного традиционно-ритуального иудейского контекста, внесло путаницу и пошатнуло само исходное понимание символизма пресного пасхального хлеба. Главный духовно-символический смысл опресноков состоит в том, что это хлеб людей, решившихся на странствие в пустыне и выходящих для этого из обжитого привычного пространства. На Тайной Вечери не ели печёного ягнёнка, ибо ещё не пришло положенное Законом время, но Христос преломляет мацот непосредственно перед тем, как Он Сам отправляется в крестный путь и становиться тем самым Пасхальным Агнцем, кровью Своей прокладывающим путь к выходу из рабства. Без преломления мацы нарушается символическая связь Тайной Вечери с Исходом евреев из Египта, теряется смысловая суть происходящего, глубоко и на долго хоронится ключ к пониманию этого динамичного аспекта Евхаристии. 

Напротив, квасной хлеб – это образ оседлой жизни, ведь для того чтобы испечь такие лепёшки, необходимо время и условия для сбраживания теста, необходима печь (танУр), которая обычно устраивается во внутреннем углу двора, а это значит, что человек оказывается обременен домом и землёй, к которой он привязан. Опреснок же является хлебом кочевников, странников, несущих с собой лишь небольшой запас муки (зерна) и воды. Опреснок приготавливается просто и быстро — достаточно заместить муку с водой (в весовой пропорции 2/1) и ударами тяжёлого предмета добиться однородности полученного плотного теста, раскатать его в тонкий лист (1,5-2 мм), нанести сеть проколов (чтобы не раздуло) и выпекать в течении нескольких минут на раскалённом камне у костра, или на металлической поверхности, без добавления масла.

Хлебная мука, издревле является символом того «праха земли» (Быт 2:7), из которого Бог замешал на «водах бездны» (Быт 1:2) жизненное «тесто» (глину, брение), из которого слеплен человек. Но Бог создаёт не бездыханное человеческое тело, а полноценное разумно-чувственное «животное», обладающее собственным природным «дыханием». Это и есть та самая земная «закваска», благодаря которой живут и развиваются все животные твари, сообразно своим видовым свойствам и обусловленным принципам их существования. Но человек отличается от всех скотов и гадов тем, что его «водно-земное» тесто было обожжено вышним огнём Божественного «дыхания» (Быт 2:7), в котором и проявляется наша надприродная свобода личной воли. Мы все являемся тем самым «квасным хлебом», в котором процесс естественного брожения теста останавливается действием Небесного Огня, угашение в себе Которого приводит к возвращению человека в чисто животное состояние, именуемое «зверем» (Отк 13 гл.). Но в отличии от всех нас, личность Христа (Ипостась Бога Сына) свободна от борений с преклонным ко греху природным жизненным началом человеческого естества и поэтому Он является истинным чистым Опресноком, освященным Огнём Святого Духа, без малейшей примеси «земной закваски» . Именно поэтому Христос преломляет и причащает своих учеников символом этой духовной чистоты — опресноками (мацОт), завещанными употреблять во дни Песаха всему богоизбранному народу, как памятный знак Исхода к новой свободной жизни. Об отсутствии в себе всякой греховной закваски Христос говорит тогда же, на Тайной Вечери: «Уже немного Мне говорить с вами; ибо идёт князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Ин 14:30). На приземляющее значение «закваски» Христос ясно указывает Своим ученикам: «Смотрите, берегитесь закваски фарисейской и закваски Иродовой, которая есть лицемерие» (Мф 16:6, Мк 8:15, Лк 12:1). 

Опреснок — это ещё и образ «разделительной небесной тверди» (Быт 1:6) – духовного ориентира в процессе религиозного саморазвития человека. На иврите «опреснок» (מצה - мацА) означает – выжатый, а «твердь» (רקיע - ракИа) – сбитый, что по своей сути практически одно и то же, исходя из специфики приготовления опресноков, плотное тесто которых надо буквально бить и раскатывать тяжёлым предметом. Преломление мацы это символ преодоления разделения между Богом и человеком, это «проклевывание скорлупы» тварного мира, с излиянием своего духа за пределы бренного бытия. Сопоставление основных стадий приготовления, преломления и ритуального поедания лепешек мацот с творческими этапами Божественного миротворения (Быт 1 гл), раскрывает символическое подобие этого процесса сотворению в самом человеке нового мира и наполнению его высшей Милостью. Последовательность дней творения можно сопоставить с последовательностью практически любого ритуального процесса, направленного на воссоздание человеческой личности. Такой процесс может быть любой длительности и в любых масштабах, поэтому неудивительно, что даже изготовление простой лепёшки в точности соответствует ещё и событиям Страстной Седмицы и последовательным ступеням Евангельских Блаженств. Подробный рассказ об этом ещё предстоит в новых текстах, а пока перечислим лишь то, что касается опресноков: 
1) замес — первичные воды, тьма и свет;

2) сбитие — твердь отделяющая;

3) раскатка и перфорация — явление суши и зелени;

4) испекание — возжжение светил;

5) жидкое солило — одушевленная жизнь из воды;

6) преломление — животные рая и человек;

7) насыщенный покой — воцарение с Богом.

Вывод здесь предельно очевиден: из-за конфликта с иудеями и утраты понимания символического смысла ритуального хлеба без закваски, а потом и из-за конфликта с Западной Церковью, сохранившей в своей евхаристической традиции опресноки, в Церкви Восточной укоренилась ошибочная практика использования на Евхаристии хлеба квасного. Это произошло в не меньшей степени и из-за того, что Византийские сановники не желали на богослужениях хрустеть какими-то еврейскими «кириешками» (хлебом рабов), и придворные пекари стали готовить для них особые пышки (просфоры), которые без предварительного рассечения и разломить-то невозможно. Фактически, содержание символов Евхаристии было заменено другим толкованием, однако, и у него есть своё Евангельское основание. 

Сами иудеи допускали два совершенно разных толкования симвозизма закваски: в первом закваска понималась как растлевающий жизнь грех (Исх. 12:19), во втором, вероятно, более древнем, она понималась как поднимающая тесто жизнь (притча о закваске и трёх мерах муки Мф. 13:33). Совмещение этих значений невозможно, но возможно их чередование. В израильском народе квасной хлеб использовался в повседневной жизни и на праздничных пирах, а пресный «хлеб бедности» — в неделю опресноков, как воспоминание Исхода. Евреи времён Христа и раньше, прекрасно понимали значение обоих традиций толкования, в частности, поэтому Христос использует образ свадебного пира, чтобы описать грядущее Духовное Царство (Мф. 25:1-13). Мотив свадьбы в том же значении прослеживается и в книгах Ветхого Завета, авторство которых приписывается легендарным царям. Следует заметить, что известная притча: «Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло всё» (Мф 13:33, Лк 13:21), - говорит нам именно о том, что эти лепёшки готовились не для пасхального преломления, а на свадебный пир. Три меры (сата) муки (это 40 л, 25 кг) используется для выпекания не менее сотни больших квасных лепёшек (по 30 см, по 450 г), такое количество требуется только на большой званный свадебный пир. Очевидно, что мы имеем дело с одновременным существованием двух символических языков: царского (свадьба) и священнического (Пасха). Это две разные символические системы в сущности говорят об одном и том же: свадьба и Исход — это окончание детства, переход из состояния зависимости в совершеннолетие, самостоятельную жизнь, смерть прежнего и рождение нового человека/народа. 

Так мы в корне споров о значении закваски находим две формы инициатического обряда. Наследниками этих форм ныне являются Западная и Восточная Церкви. Византийские богословы, учредившие использование квасного хлеба, вряд ли всерьёз задумывались о символике Свадьбы, а точнее, – о предшествующих ей ритуалах, по сути, бывшими древними формами инициации. Но благодаря именно этой смысловой отсылке, Восточная Церковь сохранила указание и на ту практику, которая по содержанию есть просто более древняя предпосылка, или светский вариант того же Песах Седера, а не противопоставленность ему как свет и тьма. Кроме того, Таинство Евхаристии вообще не следует ставить в зависимость от используемого хлеба, абсолютизируя его значение подобно точному аптекарскому или магическому рецепту. Евхаристические собрания первых христиан - «агАпэ» (ἀγάπη – жертвенная любовь к ближнему) совершается уже не только во дни опресноков и далеко не один раз в год, поэтому последующие трапезы действительно могли не соответствовать, и скорее всего часто не соответствовали пасхальному седеру. Во всяком случае в ранних текстах мы не находим строгих указаний на материал Евхаристии, ему просто не предавалось значение. Собственно уже поэтому практику пресного или квасного хлеба можно считать одинаково легитимной, а спорить о том, какой хлеб правильнее в отношении к спасению — глупость. Именно такой позорной глупостью был ожесточённый спор между греческими и латинскими богословами, разразившийся в 1053 году и тлеющий до сих пор.
Tags: Евангельское мировоззрение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments